⌚ чтения: 13 мин.

Навигация:

  1. Общая оценка.
  2. Состояние сна и сновидения.
  3. Сновидение как исполнение желания.
  4. Особенности детских сновидений.
  5. Манифестное и латентное сновидение.
  6. Заключение. Личное.

1.  Общая оценка. Жанр и стиль работы.

«Толкование сновидений» (1899-1900) — один из самых фундаментальных трудов Зигмунда Фрейда, оказавший влияние не только на развитие сложной для самого исследователя темы, которая ранее принадлежала области эзотерики и , но и объясняющий и проливающий свет на основы психоанализа (метафорически – «Библия психоанализа»). Вот как комментирует свое отношение к теории автор: теория сновидений «…занимает особое место, знаменуя собою поворотный пункт; благодаря ей психоанализ сделал шаг от психотерапевтического метода к глубинной психологии. С тех пор теория сновидений является самым характерным и самым своеобразным в этой молодой науке, не имеющим аналогов в наших прочих учениях участком целины, отвоеванным у суеверий и мистики» (Фрейд 3. «Введение в психоанализ», Лекция 29).

Опубликованное в 1900г., «Толкование сновидений» переиздавалось на протяжении последующих десятилетий, с дополнениями Фрейда и его последователей. И анализ предисловий к каждому изданию позволяет проследить динамику отношения автора к данному труду и теме. Мы видим, как укрепляется его позиция в важности изучения этой проблематики, как ключа к «языку бессознательного», «твердая точка опоры».

Обращаясь к толкованию сновидений клиентов изначально для получения дополнительного материала при работе с невропатологиями, Фрейд выходит на истоки (базу) психоаналитической теории – работу с бессознательным или «глубинную психологию»: «Кто не умеет объяснить себе возникновение сновидений, тот напрасно будет стараться понять различного рода фобии, навязчивые мысли, бредовые идеи с той целью, чтобы оказать на них терапевтическое воздействие» (из предисловия к первому изданию).

Предваряя собственную исследовательскую работу анализом тематической литературы (с первобытных и античных времен), Фрейд определяет жанр и мотивы написания своей работы, как «такое детальное исследование специально психологического характера». При этом отправной точкой исследования Фрейд выбирает связь между сновидениями и состоянием бодрствования, работой сознания и его связью с бессознательным материалом, который всплывает в обоих состояниях, а значит, может стать предметом психоанализа. В этом смысле сновидения выступают таким же симптомом проявления бессознательного в повседневной жизни, как ошибочные действия, оговорки, остроумие, что отсылает нас к более поздней работе – «Психопатология обыденной жизни» (1901). Это феномен, свойственный каждому человеку, интриговавший лучшие умы ученых и философов тысячелетиями, однако породивший много противоречивых идей, подходов, загадок и суеверий. Фрейд заступает на эту «зыбкую почву», чувствуя значимость сновидений как одного из ключей к бессознательному и впоследствии через процесс толкования убеждается в правоте своих интенций и подхода. В качестве исследовательской базы Фрейд признает ограниченность исторических примеров и «психопатологически» окрашенных сновидений своих пациентов, поэтому он вынужден с осторожностью, но идти на риск, используя личный материал сновидений и допуская последователей в интимный мир своей психической реальности.

Как отмечает Фрейд в дополнениях к первой главе в более поздних изданий, «моя работа о «Толковании сновидений» больше не замалчивается в литературе». Это можно считать подтверждением популяризации идей Фрейда в обществе и укреплении его личной оценки. 

2. Состояние сна и сновидения. Функция сновидения во сне.

Через обзор и попытку группировать и систематизировать подходы к главному исследуемому феномену Зигмунд Фрейд выходит к формулированию двух важных для различения феноменов – сна и сновидения (частью последнего также является сон, а значит, оба феномена неразрывно связаны). И тут же он конкретизирует свою точку зрения: «У меня нет оснований заняться проблемою сна, так как это уж почти чисто физиологическая проблема, хотя и в характеристике сна должно быть налицо изменение условий функционирования душевного аппарата».

Изучению состояния сна как физиологического посвящено достаточное количество научных трудов. Фрейд признает их важность и их самостоятельность. При этом Фрейда больше заботит не состояние сна и бодрствования, а психический материал, всплывающий в этих состояниях. Т.е. из двух предложенных феноменов СНОВИДЕНИЕ – ключевой для глубинной психологии, ключевой для психоанализа. При этом Фрейд фокусирует свое и наше внимание на взаимосвязи реальности (состояние бодрствования) и сновидении как феномене психической реальности (в состоянии сна). А поскольку сами сновидения мы чаще всего не помним или помним обрывочно, эти воспоминания и составляют объект нашего исследования. Воспоминания о сне неразрывно связаны с воспоминаниями из реальной жизни: «То, что сновидение имеет в своем распоряжения воспоминания, недоступные бодрствованию, представляет собою настолько замечательный и в теоретическом отношении настолько важный факт, что я хотел бы подчеркнуть его сообщением еще и других «гипермнестических» сновидений». Примеров таких гипермнестических сновидений – множество, не только в литературе и истории, но и в личной истории каждого из нас, начиная с периода детства.

Далее, рассуждая об особенностях «вспоминания» в сновидениях (работу памяти во сне), Фрейд выходит на важнейшие процессы, действующие между сознательным и бессознательным полями: «…впечатления, интенсивно владеющие бодрственным мышлением, лишь в том случае воспроизводятся в сновидении, когда мышление дня до некоторой степени успело отодвинуть их на задний план» (вытеснение). «Третьей и наиболее непонятной особенностью памяти в сновидении является выбор воспроизводимого материала: сновидение использует не как в бодрственном состоянии лишь наиболее выдающееся, а наоборот, также и самое безразличное и ничтожное» (цензура). В дальнейшем Фрейд вновь коснется этих процессов в главах о работе сновидения.

Какова же роль сновидения в состоянии сна? Аналогична роли свободных ассоциаций, оговорок, описок, ошибочных действий в состоянии бодрствования – это ключ к бессознательному, разгадать которое беспредельно невозможно. Каждая интерпретация заводит нас в глубь того, что мы не знаем, что скрыто от сознания, а именно – вытесненного из бодрствования материала – запретных желаний, неприемлемых представлений, табуированных мыслей, а также подавленных эмоций, результатов душевных страданий (расстройств) и т.д.  Словами Мори (в которых, хоть и однобоко отражена суть свободного смещения представлений): «У меня есть недостатки и порочные склонности. В состоянии бодрствования я стараюсь бороться с ними и часто мне удается контролировать их, не поддаваться им. Но в моих снах я всегда им поддаюсь или точнее действую под их импульсом, не испытывая ни страха, ни угрызений совести. Конечно, видения, разворачивающиеся передо мной, составляющие сновидения, подсказываются мне теми побуждениями, которые я чувствую и которые отсутствующая воля даже не пытается подавить». При этом состояние сна, когда наше сознательное контролирующее Я растворяется в глубинном мире психической реальности, охраняется самим сновидением, давая нашему разуму в состоянии бодрствования лишь зашифрованные символы, их куски, как части «ребуса», и смысл толкования сновидений сводится лишь к самому процессу толкования, а не его беспредельно недостижимому результату…

Здесь же еще важно отметить качественные характеристики сновидений, которые отмечает Фрейд и другие авторы до него. Прежде всего, это преимущественно зрительные и слуховые образы, наполняющие сновидения: «Таким образом, сновидение мыслит преимущественно зрительными образами, однако не исключительно. Оно оперирует и слуховыми восприятиями, а в незначительной мере восприятиями других органов чувств. Многое и в сновидении попросту мыслится или представляется совершенно так же, как в бодрственной жизни. Характерны, однако, для сновидения лишь те элементы его содержания, которые предстают перед нами в виде образов, то есть более сходны с восприятиями, чем с представлениями памяти». При этом эти восприятия имеют место лишь потому, как они обладают дистантной природой, направленностью анализатора не на объект, а внутрь себя, вглубь, к внутренним образам психической реальности.  Что еще раз подчеркивает роль сновидений как «королевской дороги к пониманию бессознательного».

3. Сновидение как исполнение желания. Регрессия в работе сновидения.

Оставив обзор литературных источников, посвященных проблеме толкования сновидения, Зигмунд Фрейд обращается к собственным идеям и их обоснованию. Универсальное символическое истолкование им отвергается, хотя признается существование типических сновидений. Необходимо участие самого сновидящего в процессе толкования и опора на «толк» — интерпретация «аллегорического» языка бессознательного через проговор и индивидуальную символику слова. И это может стать действительно «научным подходом», как признает Фрейд во второй главе «Толкования сновидений»: «…Для этого необходима, конечно, известная психическая подготовка больного. От него требуются две вещи:   усиление внимания к его психическим воспоминаниям и устранение критики, при помощи которой он обычно производит подбор возникающих в его мозгу мыслей».

В качестве первого серьезного анализа сновидения Фрейд приводит собственный опыт – сновидение об инъекции Ирме. Предварительно оставив заботы и погрузившись в работу с текстом… Фрейд тем самым готовит наиболее благодатную почву для личной психоаналитической работы читателя и исследователя. А далее в очень доверительной и глубокой работе по толкованию – проговору и осмыслению увиденного во сне (воспоминания о сновидении) – мы знакомимся с самим «методом» Фрейда.

Очень подробный и увлекательный анализ материала, вскрытого в сновидении, и его связь с предшествующими событиями бодрствующего состояния, мыслями и представлениями автора, приводит Фрейда к серьезному выводу: «…сновидение действительно имеет смысл… Согласно произведенному нами толкованию, сновидение является осуществлением желания», — и это заявление открывает новую главу в исследовательской работе автора и новый этап в развитии психоаналитического метода.

Судьба влечений и их форм – желаний, намерений, — очень занимает Фрейда, как один из фундаментальных вопросов психоанализа. Поэтому сделав важное открытие о роли сновидений и их полноценности в качестве психического явления, автор так воодушевлен на дальнейшие искания: «В наших ближайших интересах узнать, является ли это общей характерной чертой всех сновидений или же случайным содержанием лишь одного, с которого начался наш анализ. Ибо, даже если бы мы поверили в то, что каждое сновидение имеет свой смысл и свою психическую ценность, мы должны были бы предполагать, что этот смысл не во всяком сновидении одинаков». Приводимые далее примеры сновидений об утолении жажды, как базовой потребности организма и одновременно метафоры, приводят Фрейда еще к одному важному выводу: «Способы, которыми сновидение представляет себе утоление жажды, различны и зависят от скрытого за этим воспоминания. Обычно после представления об утолении жажды появляется разочарование в ничтожном эффекте мнимого утоления». Т.е. раздражение по-прежнему остается и ищет новых форм реализации, донесения «послания» из бессознательного в сознание.

В двадцать девятой лекции «Введения в психоанализ» Фрейд подводит итог своему исследованию реализации желаний в форме сновидений: «Ночная изолированность душевной жизни от реальности и ставшая возможной благодаря ей регрессия к примитивным механизмам приводят к тому, что это желаемое удовлетворение влечения переживается галлюцинаторно как реальное. Вследствие этой же регрессии представления в сновидении переводятся в зрительные образы, т. е. скрытые мысли сновидения драматизируются и иллюстрируются». О зрительных и слуховых образах, как наиболее базовых формах связи представлений, мы уже говорили ранее.

Утоление жажды, материнские потребности, разрядка либидинозной энергии – это примеры незамаскированных желаний и простых сновидений в отличие от другого типа – спутанных и продолжительных. «Наипростейшая форма» сновидений (или инфантильная как далее называет ее Фрейд) характерна в большинстве своем для детей, «психическая деятельность которых, безусловно, менее сложна, чем у взрослых». Рассмотрим их подробнее вместе с автором.

4. Особенности детских сновидений.

«Сновидения маленьких детей представляют собою очень часто явные осуществления желаний и поэтому в противоположность сновидениям взрослых почти совершенно неинтересны», — отмечает Фрейд в «Толковании сновидений» на примерах снов о прогулках и поедании запрещенных ягод земляники у своих детей. Инфантильные сновидения свойственны и взрослым, если они попадают в «необычные жизненные условия» (примеры из книги Норденскельда «Антарктика»).  При этом, для детей также могут быть характерны и сложные сновидения с запутанным сюжетом и скрытыми желаниями. Фрейд отсылает нас к работе «Анализе фобии пятилетнего мальчика», где также за проживанием страха скрыта реализация внутреннего желания.

В восьмой лекции «Введения в психоанализ» Зигмунд Фрейд продолжает тезисно рассуждать об удивительной явной природе детских сновидений. Здесь мы встречаем абсолютно разные реакции на открывающиеся исследователю факты: «Но не слишком ли странно, что ребенок в состоянии во сне переживать полноценные душевные акты, тогда как взрослый довольствуется в том же случае судорожными реакциями. У нас есть также все основания предполагать, что сон ребенка лучше и глубже». В отношении искажений таких сновидений, Фрейд отмечает что оно минимально, а потому даже не требуется их толкования. Соматические и душевные раздражения, пережитые ребенком в состоянии бодрствования, также могут стать источником сновидений, однако в отличие от взрослых, которые не прерывают активную жизнь из-за душевных раздражений дня (а потому могут страдать нарушениями сна), детям это не свойственно и они погружаются в сновидения, где отыгрывают реакции на раздражения.

И еще один важный вывод, рожденный из анализа детских сновидений, который обогащает наше понимание функций сновидения: «Сновидение, будучи реакцией на психическое раздражение, должно быть равнозначно освобождению от этого раздражения, так что оно устраняется, а сон может продолжаться. …сновидение является не нарушителем сна, как это ему приписывается, а оберегает его, устраняет нарушения сна. Правда, нам кажется, что мы лучше спали бы, если бы не было сновидения, но мы не правы; в действительности без помощи сновидения мы вообще бы не спали. Ему мы обязаны, что проспали хотя бы и так».

Таким образом, сновидение помогает устранить раздражитель через удовлетворение желания. Происходит это как явным содержанием, так и скрытым, искаженным: «При толковании сновидения надо прежде всего обнаружить именно это частичное изменение». Фрейд приходит к проведению аналогии между сновидением и ошибочным действием, которые становятся компромиссом между желанием спать и желанием устранить раздражение, нарушающей и нарушенной тенденцией. Хотя вновь компромисс предполагает лишь частичное удовлетворение желания.

И все-таки, мир и феномен сновидения удивителен. Помимо простых инфантильных сновидений, где желания дня получают освобождение в ночи, существуют запутанные и сложные истории, «явное содержание которых не обнаруживает отношения к какому-то оставшемуся желанию. Мы придерживаемся мнения, что эти другие сновидения претерпели глубокое искажение и поэтому о них нельзя судить сразу. Мы также предполагаем, что для их объяснения необходима психоаналитическая техника, которая не была нам нужна для понимания детских сновидений», — так Фрейд переходит к классификации сновидений на 2 группы (манифестные и латентные – в зависимости от объема явного и скрытого содержания) и к необходимости перевода скрытого содержания бессознательного на понятный сознанию язык толкования. «То, что снится человеку, либо имеет очевидную психическую ценность, либо же представляется нам в искаженном виде и подлежит поэтому толкованию, которое и раскрывает психическое значение содержания сновидения».

5. Манифестное и латентное сновидение. Возможности работы с манифестным сновидением.

Доказательства о том, что каждое сновидение направлено на исполнение желаний личности, приводят Зигмунда Фрейда к анализу «дурных» сновидений, с переживаниями страха, противоречивых чувств. Автор приводит анализ своего сновидения о коллеге в образе дядюшки с рыжей бородой и нежных чувствах к нему, под которыми скрываются нежные чувства к своему истинному желанию – быть назначенным на более высокую профессорскую должность. Так, в терминологический аппарат Фрейда вводятся понятия двух инстанций (сознательного и бессознательного) и цензуры, и формула сновидения дополняется: «Сновидение представляет собою (скрытое) осуществление (подавленного, вытесненного) желания».

Цензуре, как способу и механизму искажения явного содержания сновидения, Фрейд посвящает девятую лекцию «Введения в психоанализ». При этом рассматривает основные действия (виды): пропуск, модификация, перегруппировка (смещение  или Verschiebung) материала. «Искажение сновидения является следствием цензуры, которая осуществляется признанными тенденциями Я против неприличных побуждений, шевелящихся в нас ночью во время сна». Однако необходимость признания наличия «неприятных» нам собственных влечений и побуждений сродни признанию законов реальности для физика. 

В дальнейшем, в одиннадцатой и важной для понимания функционирования сновидения лекции Зигмунд Фрейд разворачивает дальнейшую работу с цензурным материалом: «То, что прибавляется к работе сновидения в других сновидениях, мы называем искажением сновидения (Traumentstellung); именно его и нужно устранить посредством нашей работы толкования». Толкование строится не только на методе свободных словесных (прежде всего, через слово) ассоциаций анализанта, но и вооружась знанием о принципах работы сновидения.

Шестая глава «Толкования сновидений» посвящена доскональному исследованию принципов работы сновидения, и, как всегда, Фрейд остается верен скурпулезности и детальности анализа многочисленных приведенных примеров из жизни своих пациентов, знакомых и, конечно, собственного опыта. Мы видим, как причудливо разворачивается цепочка представлений, уводя нас от явного желания (содержания) сна к неузнаваемым трансформациям (смещение Verschiebung). Мы чувствуем, насколько фантасмагоричным и непонятным становится сон (сгущение Verdichtung). Наконец, «третий результат работы сновидения психологически самый интересный. Он состоит в превращении мыслей в зрительные образы… для выражения отдельных элементов сновидения существует, как мы видели, наглядное изображение слова».

Изучение трансформаций представлений (желаний) в сновидениях, сопоставляемых им символических образах приводит Фрейда также к вопросам об универсальности символов и сравнении сновидений различных людей. Фрейд признает типические сновидения (такие как экзамены, отъезд, зубная боль), которые могут символизировать схожие психические процессы и сценарии в жизни сновидца.  Очень важно замечание автора о том, что «…большинство сновидений взрослых имеет в основе своей сексуальный характер и дает выражение эротическим желаниям. В этом может убедиться, однако, лишь тот, кто действительно анализирует сновидения, то есть от явного содержания последних переходит к скрывающимся за ним мыслями: явное содержание никогда не раскроет сексуального характера сновидения. Обстоятельство это не содержит в себе ничего удивительного, а находится в полном согласии с нашими принципами теории сновидения. Никакие другие инстинкты со времени детства не претерпевают такого гнета, как сексуальное влечение во всех своих многочисленных составных частях…» И здесь Зигмунд Фрейд отсылает нас к своей более поздней работе «Три очерка сексуальной теории»,  1910 г., а также напоминает о важности практики анализа и перехода от явного к скрытому, от метафоры к истинному желанию. 

Важным наблюдением Фрейда становятся аффективные реакции, проявляющиеся у сновидцев в момент толкования и проживания сновидений. Аффекты в отличие от представлений и желаний не претерпевают изменений!  «Неудивительно поэтому, что представления, измененные искажающей деятельностью сновидения, перестают соответствовать неизменившимся аффектам: стоит только анализу переставить истинное содержание на его прежнее место, как соответствие будет вновь восстановлено». Это становится также ключом к толкованию, указывая на правильный путь сновидцу и аналитику.

Рассматривая особенности процесса толкования сновидений, Фрейд делает поистине важное и занимательное открытие. Толкование сновидений, или попытка понять их смысл, начинается уже в состоянии сна. Это «вторичная обработка», как называет ее автор. Она также принимают участие в образовании сновидений. Это новообразования, дополнительные мысли, которые служат для соединения двух различных частей сна или для успокоения цензирующей инстанции в «нереальности» происходящего для его дальнейшего проживания и освобождения скрытых желаний. «Эта функция преследует ту же задачу, какую поэт злостно приписывает философу: своими заплатами и лоскутами она штопает пробелы в конструкции сновидения. В результате ее работы сновидение утрачивает характер абсурдности и бессвязности и приближается к образу доступного пониманию реального переживания. Но старания ее не всегда венчаются успехом». Фрейд имеет ввиду здесь тот факт, что результат вторичной обработки сновидения дает нам еще более далекую от скрытых желаний картину, уводит нас в сторону. Вторичная обработка может не только способствовать появлению в сновидении новых элементов, но и использовать готовые – фантазии, схожие по механизмам работы с «дневными сновидениями». «Подобно сновидениям, и они представляют собою осуществления желаний; подобно сновидениям, и они в значительной мере базируются на впечатлениях, оставленных детскими переживаниями; подобно сновидениям, и они для своих созданий пользуются некоторой снисходительностью со стороны цензуры… Для участия фантазий в мыслях, скрывающихся за сновидением, чрезвычайно важно, какие выгоды представляют они по отношению к требованиям цензуры и необходимости сгущения».

В двадцать девятой лекции «Введения в психоанализ» Зигмунд Фрейд подводит основные выводы о работе сновидения. Здесь уже он открыто признает, что за содержанием сновидений стоит бессознательное, которое всегда занимало его интерес, но было непостижимым. «Итак, процесс работы сновидения является чем-то совершенно новым и непривычным, ничего подобного раньше известно не было. Он дал нам возможность впервые заглянуть в процессы, происходящие в системе бессознательного, показав, что они совершенно иные, чем то, что мы знаем о нашем сознательном мышлении, которому они, должно быть, кажутся неслыханными и ошибочными». Именно такие отвергаемые мысли «ночью», когда контроль сознательного Я ослаблен на зыбкой почве сновидения, проявляются в неоднозначных образах и символах. Однако «как и любое другое влечение, оно стремится не к чему иному, как к своему собственному удовлетворению, и наш опыт толкования сновидений тоже показывает, что это и является смыслом всего сновидения. В любом сновидении влечение должно предстать как осуществленное».

Весомым замечанием здесь является то, что любое сновидение – это процесс уникальный, неповторимый, очень творческий. Процессы смещения оригинальных для субъекта представлений, их сгущение, вторичная обработка, проявляемые аффекты предъявляют требования аутентичности и творчества при подходе к толкованию сновидений в каждом отдельно взятом случае. «Нелишне также еще раз выделить противоречие, — указывает Фрейд на амбивалентную природу сновижений, — содержащееся в самих мыслях сновидения, между бессознательным влечением и остатками дневных впечатлений. В то время как последние представляют все многообразие наших душевных движений, первое, становясь собственно движущей силой образования сновидения, обычно завершается исполнением желания».

Далее Фрейд вводит уже знакомую нам по работе «Бессознательное» психическую топику, где функцией Сверх-Я как раз и становится действие цензуры  в сновидении. Особенно ярко оно проявляется в вытеснении и высвобождении во сне табуированных сексуальных или детских желаний.

В лучших традициях исследовательских работ вместе с выводами, Зигмунд Фрейд ставит в завершении своего труда и открытые вопросы. Так, два случая – травматический опыт и амнезия детских лет – являются пока неподвластными описанию работы сновидения в принятой концепции. А также есть ли предел у процесса толкования. Как отмечает сам автор в последней главе «Толкования сновидений»: «В сновидениях, допускающих самое наглядное толкование, приходится очень часто оставлять какую-либо часть неразъясненной, так как при толковании мы замечаем, что там имеется клубок мыслей, который не внес никаких новых элементов в содержание сновидения. Это пуповина сновидения, то место, в котором оно соприкасается с неопознанным. Мысли, которые скрываются за сновидением и которые всплывают при его толковании, должны оставаться незавершенными и расходиться во все стороны сетевидного сплетения нашего мышления. Над самой густой частью этой сети и возвышается желание сновидения». Очень любопытный вывод, который подчеркивает истинную непостижимость содержания бессознательного в нашей топике.

Наконец, Фрейд приходит и к выводу о вневременности феномена сновидения (так как само бессознательное лежит вне хронологического времени): «Вместо этого можно было бы сказать: для ознакомления с прошлым. Ибо сновидение всегда и в любом смысле проистекает из прошлого. Однако и вера в то, что сновидение раскрывает перед нами будущее, не лишена доли истины. Сновидение, рисуя перед нами осуществление желания, переносит нас в будущее, но это будущее, представляющееся грезящему настоящим, благодаря неразрушимому желанию представляет собою копию и воспроизведение прошлого».

6. Заключение. Личное.

От себя могу добавить, что я искренне восхищена исследовательским энтузиазмом и педантичностью основателя психоанализа Зигмунда Фрейда, который в своем основополагающем труде «Толкование сновидений» так смело и глубого подошел к теме сокрытой от нас бессознательной деятельности психики. По сути, работа «Толкование сновидений» — это и классический психоаналитический труд, и намек на научное исследование (обзор литературных источников, богатый практический материал), и личный дневник (анализ сновидений самого автора и его близких). Если ранее тема сновидений была привилегий эзотериков и философов, наряду с медиками и физиологами, изучавшими состояния сна и бодрствования, то сейчас она смело входит в практическую деятельность психоаналитиков, психологов, терапевтов. Интуитивное предчувствие успеха и правильности выбранного пути автором обернулось мировым признанием его заслуг и ценности феномена сновидений, как источника для понимания бессознательного. Это поистине «королевская дорога», так как наряду со свободными ассоциациями и психопатологиями повседневной жизни, открывает доступ к глубине своей психической жизни в рамках повседневности. Мы все видим сновидения. Но не все интересуемся ими (как замечает Зигмунд Фрейд).

Со своей стороны я с удовольствием погрузилась в логику психоаналитического метода, богатое практическое содержание этого исследовательского труда, его глубинную ценность и многомерность. И даже если бессознательное клиента по-прежнему является непостижимым как для хозяина, так и для аналитика, приближение и осмысление важности такого «бытового» процесса как сновидение проливает свет и другие проявления этой загадочной и истинно влиятельной стороны жизни человека и личности. Верится, что такую же важность и ценность «Толкования сновидений» осознали и ведущие умы того периода, в которых рождался этот психоаналитический труд.

Сон, 1910 — Анри Руссо

Эссе подготовлено Светланой Гроисс в целях личного закрепления материала и ознакомления читателя с основными идеями автора анализируемой работы. Может быть дополнено субъективными рассуждениями и выводами, а потому не претендует на объективность.

© 2019, Светлана Гроисс, психолог, арт-терапевт.

Все права защищены. Тексты, размещённые на данном сайте без указания другого авторства, принадлежат Светлане Гроисс. Никакая часть данного текста не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме, кроме репоста, без письменного разрешения владельца.